Дорогие мои читатели газеты "КОПЕЙКА Сергиев Посад"!
Много раз бывал в вашем старинном городе.
А будучи собкором ИЗВЕСТИЙ "по Вологде", частенько проезжал на автомашине тогда ещё Загорск, и всегда делал остановку и заходил в Троице-Сергиеву лавру, чтобы полюбоваться её красотой.
Надеюсь, публикация моих писем о "земле и воле" будет вам интересна, возможно, даже более, нежели столичным жителям. Как мне представляется, Сергиев Посад находится "на стыке" города и деревни, и по моему размышлению, сергиевопосадцы ближе к земле, им понятнее крестьянский труд, нежели многим москвичам.
Хочу надеятся, что читателей КОПЕЙКИ заинтересует и моё предложение об установлении связей между городом и деревней в обход всевозможных посредников, накручивающих непомерные цены на продукты крестьянского труда.
Хотелось бы пожелать фермерам, "сельским частникам" и дачникам Сергиево-Посадского района активнее искать и непременно устанавливать связи с городскими общинами Москвы: ТСЖ, гаражными кооперативами и тому подобными - об этом я пишу в третьем письме.
Если я смог хоть кому-то из сергиевопосадцев, занимающихся трудом на земле, подсказать взаимовыгодный вариант "смычки" города и деревни, то буду очень рад.
Искренне ваш, Александр Никитин
Химки, 16.11.2009.
* Об авторе.
Никитин Александр Михайлович, 1930 года рождения. Работал в областной газете "Кузбасс", собкором "Экономической газеты" по Сибири, "Известий" — по Северу, "Литературной газеты" — по Нечерноземью. Постоянный автор "Новой газеты". Член президиума межрегионального общественного движения "Наша земля", целью которого является поддержка массового землепользования.
ПИСЬМО ПЕРВОЕ.
ФЕРМЕР НА ПОЛЕ ИЛИ БАРИН НА ШЕЕ?
12 миллионам российских крестьян выдали свидетельства о частной собственности на землю. Но бумажки эти мало что значат, и земля уходит «налево». В Подмосковье уже украли 1/3.
Иногда фантазирую: в 1985 году у нас в Химках каким-то чудом очутился нынешний супермаркет «Перекресток». С испанским окороком хамон и французским сыром бри. С сотней сортов колбас. С королевскими креветками. С папайей и манго. Наверно, половину собравшейся толпы — плачущую и хохочущую — развезли бы по психушкам. А вторая выстроилась бы в очередь на километр.
Увы, мы не в 1985-м живем — в 2009-м. «Чудо» насыщения рынка кончилось. Начались другие чудеса.
Наши старики, как древнегреческий Тантал, облизываются над яствами в том же супермаркете. Еды полно — денег нет. Дорого! Вторая беда — качество. Прилавки — красота. Но все, что подешевле, малосъедобно. Массовая фальсификация. Колбаса мясом не пахнет — соя вперемежку с субпродуктами. Рыба не копченая — крашеная. Фрукты — как деревяшку грызешь. Картошка красивая, крупная, но не рассыпчатая, неаппетитная. Хлеб и тот умудрились испортить. Последний раз настоящую, пахучую, «арнаутскую» булку в Стамбуле отведал… При всем этом 40% еды — импорт.
Видный аграрник В.А. Стародубцев приводит страшные цифры: за годы реформ заброшено 40 млн га пахотных земель из 120. Коров сохранилось 6 млн из 15. Работников в секторе из 10 млн осталось меньше двух. С цифрами не поспоришь, хотя с автором у меня серьезные идейные разногласия. До вооруженного конфликта дело доходило. В августе 1991 года Стародубцев был в ГКЧП, а я в «живом кольце» вокруг Белого дома. Стародубцев ищет решение в советском прошлом, а я отлично помню «колбасные» электрички из Калуги и поездки из Вологды в Москву за вологодским маслом. Причем ситуация с едой затягивалась как петля. В 1990 году я видел в Рязани очередь за вермишелью. В 1991-м сам встал за хлебом в хвост в Химках. Если бы тогда победила старая система во главе с Янаевым, у нас просто был бы голод, как в 21-м году.
Еще до перестройки я был как журналист в прославленном колхозе Стародубцева. Хозяйство — конфетка. А вокруг вопиющее тульское сельхозубожество. Соседи-руководители в один голос говорили, что Стародубцев — витрина области, что ему начальство во всем помогает: «Дай нам такое же снабжение»... Конечно, они не совсем были правы. Им надо было еще иметь такую же голову. Беда в том, что эта голова в колхозе за всех думала и решала. Совсем неинтересно было говорить со счастливыми «кадрами» Стародубцева — исполнители, наемники, не крестьяне, не хозяева. Может быть, в этом и была главная болезнь социалистического агросектора? Вот Стародубцев пишет: развалили не только слабые, но и сильные хозяйства, кормившие страну. Правильно пишет. Но разве его коллеги-«витрины» и «маяки», лидеры передовых хозяйств, скажем, в Подмосковье, не участвовали в этом развале? Не банкротили усердно свои хозяйства, не продавали землю, не предавали своих безропотных равнодушных односельчан, обогащаясь вместе с чиновниками и нуворишами? Все сгнило в той системе — и верхи, и низы. Можно ли было на ее месте создать что-то путевое? Да, можно было! Да, Россия упустила свой шанс!
Был в Болгарии. Ехали поездом через четыре страны. Больше всего бурьяна, хуже всех поля в России. Самая ухоженная земля — в Болгарии. Причем поля довольно крупные. Может, там колхозы сохранились? Ничего подобного. Произошла реституция — возвращение земли прежним владельцам. А поскольку до социализма страна была сугубо крестьянская, то получили землю крестьяне и их наследники. Я там не встретил безземельных. Ни одного. Продавать землю не запрещено, и цена вольная, рыночная, а не назначенная начальством. Но мало кто продает — заветный семейный капитал! Кто-то обрабатывает сам, кто-то сдает в аренду. Большинство же — в свободных кооперативах фермеров-собственников. Отсюда и крупные массивы. С мощной кукурузой, с рулонами сена в пленке, с красивыми коровами на ярко-зеленых выпасах.
Молодцы! Не то что мы: 12 миллионам крестьян и их наследникам выдали бумажки — свидетельства о частной собственности на паи и на этом успокоились. Землю в натуре не обмерили и не выделили. А так, пожалуйста, по закону делай с паем, что хочешь: обрабатывай, передавай наследникам, сдавай в аренду, продавай. Землю, которой у тебя нет. Но даже это, полуформальное право крестьян не дает покоя нашей «элите». Она уже, видимо, меж собой сговорилась — «паевизация» была ошибкой, земельные доли надо отобрать, отдать землю «крупным, эффективным собственникам». Не в аренду, нет, в полную собственность, чтобы дети-внуки владели. Посадить крестьянину на шею помещика-латифундиста.
Но черт бы вас побрал, паи не подарок, а возвращение исторического долга, причем частичное! Сколько процентов россиян имели землю в 1917—1928 годах? 85? 90? Так что по-хорошему при возвращении в капитализм не только селяне должны были получить землю, но и все граждане — земельные ваучеры, как предлагал Гавриил Попов. Ну ладно, мужикам-то хотя бы оставьте землю! Сейчас в большинстве областей они сдают паи в аренду своим хозяйствам или даже фирмам-инвесторам. Получают арендную плату — зерно, сено — скотину свою кормят, дающую стране больше половины молока и мяса. Уже хорошо. А если сделать по уму, как Столыпин делал, — обмерить за казенный счет и выделить в натуре людям земельные наделы, многие стали бы фермерами, и было бы их у нас не 200 с чем-то тысяч, а миллиона два-три.
Весь мировой опыт за этот путь — за семейную ферму. В США их два миллиона и дают они 85% сельхозпродукции. Правда, размеры ферм большие — до тысячи га. За это наши идеологи нового феодализма цепляются: вот видите, и там латифундии! Но там техника позволяет семье обходиться почти без найма. При всем при этом фермер — не бедняга-единоличник, который в одиночку колотится на своих угодьях. Снабжение, сбыт — мощнейшая крестьянская кооперация, партнерские связи с банками, с биржами, с крупными фирмами. Но земелька и скот — извините — наши, крестьянские. Потому что в этой отрасли нужен ОДИН ХОЗЯИН, кровно заинтересованный в конечном результате и способный охватить взглядом свое хозяйство. Так рассуждают на Западе. Мы же своим уникальным «русским путем» прем в очередной исторический сикось-накось…
Решение о судьбе паев еще не принято наверху, а уже вовсю идет их «прихватизация». Все идет в ход: обман, запугивание, шантаж. Могут вызвать бабку-доярку в контору расписаться за матпомощь, а потом оказывается, что она свое свидетельство продала банкиру-миллиардеру Василию Бойко. И ведь вот что удивительно: еще ни одному крестьянину не удалось продать свой пай, допустим, под садовые участки горожанам. Ему закон говорит: твоя земля не выделена в натуре. Где он, твой пай? А банки и холдинги уже тысячи паев скупили — без выделения в натуре. В составе «АО» — целого совхоза. И кричи, пайщик, после этого сколько хочешь: «Я ничего не продавал и за продажу не голосовал — вот мое свидетельство!».
За последние годы крестьяне Московской области и ряда других регионов несколько раз пикетировали Кремль. В августе 2008-го стояли у Кутафьи с плакатами: «У меня украли землю. Я иду на прием к президенту». Не услышал их президент. В сентябре 2008-го 20 крестьян-пайщиков и их наследников в Красногорском районе объявили голодовку. Некоторых пришлось увозить в больницу.
Что на месте паев? В Подмосковье не меньше трети крестьянских гектаров, захваченных холдингами и банками, уже изменили назначение — пошли под застройку, под коттеджи. Забирали у крестьян даром или за копейки, продали «девелоперам» за рубли (было с чем Алексею Кузнецову, первому заму губернатора, эмигрировать в США). Вместо молока и мяса — замки и виллы. Ничего, нас Голландия прокормит. По площади она равна Московской области, по ВВП — треть России, а по экспорту сельхозпродукции — занимает второе место в мире после США. Голландия у моря землю отбирает, а «мы» — у крестьян.
Если и занимаются «крупные эффективные» аграрными делами, то лучше бы этого не делали. Вроде бы опыт — и зарубежный, и наш доказал: гигантомания в животноводстве обязательно боком выйдет. Нельзя, опасно стаскивать в «комплекс» тысячи животных. Особенно свиней. Дерьмо — тысячи тонн. Чтобы его превратить в нечто похожее на удобрение, надо здорово поработать. И за сколько километров возить его будете? Об опасности эпидемий уж не говорю. И тем не менее в Клементьеве Можайского района ЗАО «Тропарево» сгоношило очередной такой гигант. Вонища вокруг порой — хоть противогазы закупай для школы. Жидкую фракцию спускают в мелиорацию, оттуда — в речку Искону, в Москву-реку. Чего не сделаешь ради прогресса…
Но чаще покупают землю ради перепродажи. С природой не больно-то поспекулируешь: то зальет, то засушит, а то и вовсе заморозит… Только крестьянин-собственник хочет и может справляться со всеми этими напастями. Оставьте ему паи, верните украденные. Выделите наделы в натуре! Дайте реальное право распоряжаться своей землей. Вплоть до продажи по рыночной цене тому, кто даст дороже. Пропьет? А может, получит первоначальный капитал для малого бизнеса? С этими предложениями я обращался напрямую к Медведеву и Путину в «Новой» и других центральных газетах. Ответа не последовало.
В те же ворота стучались десятки других авторов, сотни людей и целых коллективов, результат тот же — разворовывание земли продолжается. Может быть, пора самим принимать какие-то меры? Например, создать оппозиционную партию «Наша земля». Электорат у нее побольше, чем 12 млн пайщиков. Потому что мы, россияне, действительно уникальная нация. Мы — крестьяне. Почти все. Слабость у нас такая национальная.
Об этом — в следующем письме.
02.10.2009
ПИСЬМО ВТОРОЕ.
НА ДАЧАХ ВКАЛЫВАЮТ ПРЕСТУПНИКИ?
Если нет, почему процесс оформления земли в собственность называется "амнистией"?
Как всегда, посадили мы с женой на участке картошку. Опять с 20 квадратов собрали сто кило. Нам хватит. А уж вкусная, рассыпчатая! Закрыли теплицу — два на пять метров. С нее взяли по центнеру помидоров и огурцов. Еще всякая калина-малина, фрукты, цветы. Полно всего. Раньше даже продавали, была вторая пенсия. Семь соток песчаного косогора кормили по госнормам двух пенсионеров и давали около 100 000 рублей товарной продукции в год. Назовите мне совхоз с подобными показателями.
И скажите, Любовь Михайловна Никитина, на которой участок держится, она кто? Дачница-гамачница или крестьянка-мини-фермерша? Причем потомственная. Ее матушка-сибирячка вспоминала о своем отце, деде Федосе: «Спасибо колхозу, что у нас землю отобрал, а то бы он умотал вусмерть себя и нас. Без батраков, семьей, так на земле вкалывали, что все село завидовало. Двух лошадок держали, скота полный двор...».
Впрочем, критика деда Федоса не помешала самой Александре Федосовне мантулить до 90 лет на скромных сотках, оставленных ей добрым государством взамен отцовых десятин. Она и корову держала, и на базар хаживала. Без этого как бы она воспитала четырех дочек-сирот без мужа, убитого под Москвой? Ей то же заботливое государство в войну по 40 рублей на ребенка отвалило… Между прочим, отец девочек мог и не идти на фронт — он был болен и имел бронь. А пошел он потому, что немцы подошли к Москве, и он, сибирский шофер Михаил Владычников, никак не мог сдать свою столицу врагу. Тут еще вопрос, тоже «семейно-исторический»: а почему, собственно, мотоциклисты Гитлера очутились в Химках? Не потому ли, что за три года до того любезное государство взяло и раздолбало собственный комсостав армии и оборонки? Ему, видите ли, извечный российский кошмар приснился — о вселенском заговоре. В том числе был расстрелян мой отец, Михаил Никитин, артиллерист, химик по порохам. Брата Льва Никитина — будущего танкиста — выгнали из училища и тоже посадили. Он из тюрьмы попросился на фронт и погиб в штрафбате. Я же вместо очередного детдома выпал на землю, в колхоз, подпаском, за что судьбе весьма благодарен. Жара, слепни, жажда, сбитые босые ноги, утреннее досыпание в рытвине, калачиком, пока стадо соберется. Самое суровое время жизни. И самое яркое, самое счастливое. Где я, московское интеллигентное дитя, увидел бы столько красот и чудес? От необъятной вечерней зари над розовым ковыльным курганом до повадок и причуд домашнего верблюда. Самое же главное сознание — мы кормим фронт, мы защищаем Родину, вот эту самую «степь привольную» — 300 км от Сталинграда… Правда, в отличие от Любы и ее сестер, я с шести лет в личном подсобном хозяйстве не участвовал и потому каждый день удивляюсь — скольким же вещам ее научили земля и крестьяне!
История двух российских семей похожа на притчу. Народ, земля и власть. Народ работает на земле и защищает ее, земля кормит и выручает народ в самые трудные времена. Власть, бюрократия... Иногда помогает этому великому симбиозу, а часто — увы! — мешает. Коллективизация, 37-й… Да и после этого...
У нас 42 миллиона семей имеют участки: усадьбы, сады, огороды, дачи. И минимум треть из них трудится не хуже моей сибирской родни. Иначе как «личный сектор» умудрился бы с огрызков земли, с 20—25% угодий снимать 60% российского сельхозпроизводства? Причем в нерабочее время! Вроде бы государство должно на руках носить, холить и лелеять своих мини-фермеров, ведь остальная земля — казенно-колхозная — работает так, что мы 40% еды импортируем! Не тут-то было!
50 лет в журналистике я слежу за судьбой «личного сектора». С письма началось, которое мне читал мой друг, будущий выдающийся публицист-экономист Василий Селюнин. Матушка ему писала из вятского поселка: «Ты в Москве, поближе к начальству, дак спросите там у Сталина, пошто не велит траву серпом жать, ежли на свою корову? Руками рвем. Мы ли у него не заслужили? Глико, руки, что копыто коровье...».
Менялись вожди, стиль руководства, но года не проходило, чтобы чиновник в чем не прищучил частника. Неперспективные деревни и гонения на горожанина, купившего домик в деревне. Косьба на себя за 10% и регламент на высоту крыш дачных домов. Налоги с вырубкой яблонь и бульдозеры на руинах частных теплиц. Маркиз де Сад отдыхает...
Нынешняя власть отметилась «дачной амнистией».
Вы только вдумайтесь, миллионы семей по 30—50 лет делают из свалки или болота чернозем, поливают свои клочки земли потом, и эти клочки до сих пор не узаконены. Кто «арендатор», кто «в пожизненном пользовании», кто и вовсе без документов — «самозахватчик» никому не нужного пустыря. Если власть хоть немного думает, то что она должна сделать? Напечатать, развезти по садам и торжественно, с благодарностью за спасение земли, раздать свидетельства о частной собственности. Всем. Бесплатно. Две справки — от товарищества и от соседей, что нет земельных споров. Все! Собственно, Владимир Путин так и предлагал сделать в послании 2005 года: «легализовать» всех этих людей без канители и вымогательства.
Легализовали! Третий год мучают бумажками и поборами. Дмитрий Медведев на вопрос, когда «амнистия» завершится, отвечает, что он ее продлит и констатирует, что «уже» 18% садоводов приватизировались. Может быть, Дмитрий Анатольевич, тут больше подходит слово «еще»? Не нашептал ли вам и премьеру кто-то из «стоящих у трона», что тут все не так просто, что за этими дачниками глаз да глаз нужен, а то возьмут и похитят свои шесть соток у несчастного безземельного государства? Не за казну эти шептуны болеют, за себя и за своих партнеров-земельных спекулянтов. Земли они хотят присвоить на халяву. Ведь только собственнику положена полная компенсация при захвате участка и сносе дома. Собственнику, не арендатору.
И вот власти который год тянут резину с регистрацией «Восхода-2», «Карьера» и десятков других товариществ и деревень, которые созданы от 15 до 500 лет назад и имели несчастье попасть в черту Москвы. Судятся с людьми за их землю. В Крылатском бульдозерами громят полувековой «Огородник» — трое садоводов умирают от инфарктов. Приступают к соседнему «Речнику» — ветеран войны, подводник Филиппов падает в параличе, увидев свой раздолбанный домик. Крылатский суд указывает «причину»: полвека назад сельсовет разрешал вам будку, а не дом...
А сбыт продукции частника? Мы с женой придушили бизнес, ведем натуральное хозяйство, хотя деньги нужны. Почему? Однажды вынесли к метро «Сокол» астры. Такие, что весь рынок любовался. Все лето с ними возились — пленкой закрывали от кислотных дождей, илом из ручья кормили. Откуда ни возьмись двое — с автоматом и револьвером: «Здесь торговать не положено». Пошли в метро — они за нами, и там — при плаче жены и возмущенных воплях пассажиров — астры наши конфисковали. В отделении они их вручили какому-то холеному господину, тот сел в иномарку и укатил, должно быть, учителей сына поздравлять, дело было 1 сентября. Гляжу, моя благоверная за стенку держится, лицо белое, как мел. Она ведь тоже учительница с 30-летним стажем… Сбегал я за валидолом, потом яростно растоптал оставшиеся астры и от души покрыл матом доблестное отделение…
Зачем нас гоняют? А монополию берегут, право «законных» торговцев цветами продавать дороже и хуже, право городских чиновников-«откатчиков» торговать землей — кусочком асфальта.
Несколько господ держат бывшие московские колхозные рынки. Колхозников там давно нету, скоро и самих рынков не будет — преобразуют их в «комплексы», куда ни крестьянину, ни тем более нам с астрами ходу совсем не будет. И так по всей стране — незримая монопольно-бюрократическая стена между производителем и потребителем, крестьянином и горожанином.
15 лет назад я написал о «Великом Частнике» — учителе труда Н.И. Бабынине из села Вышние Пены Ракитянского района Белгородской области. Он первым в области и в России начал эксперимент: «Дом за продукты с подворья» — в его рамках в Белгородской области построили тысячи коттеджей. За два года рассчитался и построил — истинный подвиг крестьянина! Сейчас это вряд ли получилось бы. Знаете, почем в Пенах принимают молоко у частника? По 4,40 литр. Его разбавят, упакуют и впарят вам по 40—45 руб. Богатейшее черноземное село могло бы в два-три раза нарастить продукцию, а оно скотину скидывает — сколько можно ишачить в убыток? И по стране немногим лучше: 7 руб. закупочная цена. Виагру надо прописать федеральной антимонопольной службе и ее начальнику — полная импотенция...
В ответ на эти претензии 42 миллионов частников власть может сказать: а зачем вас столько, «соточных» крестьян? На Западе фермеры — 3—4% населения — благополучно кормят остальных. А так уж ли «благополучно»? И сколько, в принципе, в идеале должно жить и работать людей на земле? Может, пора спросить не только экономику, но и экологию?
Об этом — в следующем письме
19.10.2009
ПИСЬМО ТРЕТЬЕ.
ГОРОД - ДЕРЕВНЯ: БИЛЕТ ТУДА И ОБРАТНО?
Средний российский горожанин тратит на еду 44% семейного бюджета. Но есть выход: прямые поставки продуктов от производителей — прямо в городские дворы
У Василия Белова есть чудный очерк «Ремесло отчуждения». О бюрократии, экологии и сельском хозяйстве. Как старые крестьяне на пахоте подковы снимали, по свежей борозде не ходили, богатство двора считали в телегах навоза. Берегли землю. Их потомки трамбуют почву тяжелой техникой, травят нитратами и пестицидами. Отчего так? «А начальству виднее». Тут не хозяева — батраки. У барина, у совхоза, у холдинга. Батракам неинтересно работать и жить. Не только землю — себя не жалко. Никто так не пьет, как эта, батрацкая деревня.
Правда, и на Западе, где фермеры — хозяева, с экологией тоже не очень-то ладно. Полно жалоб на невкусную пищу, на всякие отравы. Но там есть свет в конце тоннеля. Все больше фермеров — «зеленые». Полно «экологических» магазинов. И народу на земле неизбежно прибавляется: меньше железа — больше живых, теплых рук. Мы пока повторяем то, что на Западе существует давно. Надежда на будущее свободное фермерство. Оно придет из «личного, подсобного». И, возможно, из городов.
Есть девять книг писателя Владимира Мегре из серии «Звенящие кедры России». Полуфантастическая история о некой «ведунье» — прекрасной девушке Анастасии, живущей в российской глухомани, в любви и согласии с природой и людьми. Так вот, тираж этих книг достиг 10 миллионов экземпляров! Их идеи легли в основу движения за возвращение горожан на землю. Таких общин уже десятки. Суть — «родовое имение». Семья берет гектар земли, организует на нем экологически чистое сельское хозяйство, строит «энергосберегающий» дом, приводит в порядок водоемы, лес, в общем, создает красивый и чистый кусочек России. (Пунктик — посадки кедра, национального дерева. Говорят, кому-то уже удалось за несколько лет получить шишки на привитой сосне.)
Может быть, этот замысел выльется в массовое движение «новых крестьян». А может, помучаются в глуши и вернутся к бензиновым городским пенатам. Минус движения — некоторая наивность, идеализм, нехватка сельского опыта. Плюс — городской энтузиазм, творческая инициатива (коренной деревне этого здорово не хватает. В производстве, в быту она довольно консервативна). У «экопоселенцев» иная психология. Их переписка в Интернете поражает массой свежих, конструктивных идей. Обсуждают, скажем, сбыт продукции, как его организовать. «Гостевые дома» — гость сегодня «летний» покупатель, завтра станет «зимним», а послезавтра, может, сам войдет в общину.
Есть еще опыт Японии. «Фермерско-городские общины». Городу и деревне надоели посредники — крупные торговые фирмы, сети. «Хотим напрямую!» Город авансирует деревню, она кормит партнеров вкусными, недорогими продуктами. Полмиллиона семей уже задействованы, опыт идет в США, в Англию.
Вот! Самая суть продовольственной проблемы и, может быть, ее решение. Господа, подумайте. Закупочные цены на продукцию крестьян в 4-5 раз ниже розничных. Картошка: покупают за 5 руб., продают по 22. Молоко — за 7 и 40 соответственно. Добротное отечественное молоко разбавляют импортным порошком, в мороженое мясо качают воду. Монополисты-посредники в торговле и переработке творят это при полной поддержке бюрократии. Та от них имеет откаты и чудовищную плату за землю под торговыми местами. Пока государство (т.е. чиновники) собирается обуздать чиновников, может, самим это сделать? Обойти их с тыла.
...Два раза в неделю в наш двор въезжает полугрузовик. Ставят столик. Товары — картошка, мясо, мед, домашний сыр и творог, масло, брусника и много чего другого. Молоко двух видов: в пакетах — «казенное», из большого бака в свою тару — частное. Охотнее берут второе, хотя оно чуть дороже, «соскучились по домашнему». Цены в среднем на 25% ниже, чем в соседних магазинах. Понятно, сразу — стариковская очередь. Разговоры с приветливой молодой продавщицей носят семейный характер: «Масло, Танюша, привезла?». «Нет, тетя Надя, в субботу привезу — и топленое, и такое». Семья крестьян из Кашинского района Тверской области — Таня и Володя — ездит в наш двор десятый год. Продукция — и своя, из личного подсобного, и соседская. В основном они, конечно, посредники, но не десятые по счету, а единственные. Для них и покупатели, и поставщики — знакомые, почти родня. Некоторые местные пенсионеры, помогающие крестьянам торговать (собирающие заявки), даже отдыхать ездили в деревню к своим партнерам. Продавцы не обижают обдираловкой и халтурой ни поставщиков, ни покупателей. Цены в обоих случаях разумные. И Володя как-то обмолвился, что за время их работы поголовье коров в «подшефных» деревнях удвоилось. Это скудная, нечерноземная земля. А у нас 38% мировых черноземов. Что, если и оттуда в московские дворы прикатят торговцы?
Я писал о белгородском «великом частнике» Николае Бабынине. Он первым в России начал эксперимент: «Дом за продукты с подворья» — в его рамках в Белгородской области построили тысячи коттеджей. Сейчас Бабынин уже не «частник», а председатель «АО «Рассвет» и по совместительству — кредитного товарищества. Недавно выдал односельчанке ссуду на пекарню. Какой пышный, поджаристый, белый хлеб пекут на Белгородчине — почему не отведать его москвичу? А «каймак» с коричневой корочкой в кринке вы пробовали, бедные горожане? А как насчет гуся с яблоками? В бабынинском селе Вышние Пены, по Некрасову, «на полверсты бело от гусей». Яблоки же в иную осень тоннами гниют под деревьями. Кроме подобных деликатесов село производит и готово поставлять молоко, сметану, масло. Мясо бычков лимузенской породы с прослойками жирка фермерское хозяйство жены Бабынина Надежды Федоровны сдает по 120 рублей за кило. С восторгом продала бы за 170—180. А вообще-то в московских магазинах такое мясо не дешевле 300. Постное масло, сахар, фрукты, овощи… Москвичи! Создайте «альянс» своего дома, «ТСЖ» или микрорайона с этим селом!
Еще один резерв — одноэтажные гаражи. Корреспондент «Комсомолки» Лавров провел эксперимент с Петюней, сельским скупщиком, доставил в Москву фуру курской картошки. Опытный коммерсант вопреки просьбам спутника миновал Москву с ее рынками и завернул в гаражный кооператив «Солнышко» под Звенигородом. Там его встретили как родного, и каждый второй взял по мешку — у всех погреба в гаражах. Какую же массовую закупку на зиму картошки, капусты, моркови, свеклы могли бы устроить миллионы автомобилистов, послав осенью колонны машин в облюбованные деревни. По «спецзаказу» качества, по «спецценам», отрадным для обеих сторон. И вряд ли к колонне привяжутся мафиози — в погонах и без...
Но все-таки с базарами-то что? Петюня с остатками картофеля заехал на рынок. Хозяева сидели на корточках у ворот. Сказали, что лимит на «КамАЗы»у них исчерпан и предложили приезжать через две недели. «Или плати десять тысяч за въезд, пять тысяч за день торговли. А то сдай оптом по 80 копеек».
Когда начнут реально бороться с монополизмом и коррупцией на московских рынках? Надо создать десятки малых сельхозрынков и отдать их областям. Места — только крестьянам и их тамошним представителям. И никаких «ближних иностранцев»! Тут дело не в цвете волос и не в манере сидеть, а в любви к монополии («чужих» не пускают, цены единые). В общем-то приезжие не так уж виноваты: им зарабатывать надо больше, чтобы заплатить аренду и откаты «русским» чиновникам. Последние «не местных» предпочитают соотечественникам — эти бесправнее. Но мы-то, покупатели, почему должны оплачивать этот их симбиоз?
В Интернете бурный спор: надо ли крестьянину торговать? Сергей Смирнов, директор Института социальной политики Высшей школы экономики, считает, что без скупщика не обойтись, что скупщик должен работать на крупную компанию, а фермеру на рынке делать нечего: не торгует же он во Франции или Германии! «Нам потребуется немало времени, чтобы достичь такой цивилизованности в торговле», — вздыхает г-н Смирнов. Ну, и поносили же его за эти тезисы! Причем не только российские юзеры: «А вот в Париже есть ярмарки, где фермеры и производители торгуют. Фрукты, сыры, морепродукты. С утра торгуют, а к вечеру чистота и порядок. Смирнов, наверно, дальше Урюпинска нигде не бывал».
«У нас в Германии фермеры сами фасуют картошку и торгуют прямо на улицах. Сигнал — звон колокольчика. Мафию и бюрократию, паразитов, надо выдавливать из цепочки рынков, а не фермеров, разводя при этом ла-ла-ла насчет русской нецивилизованности».
Город! Хочешь ли ты и дальше тратить на еду 44% семейного бюджета? Если нет, наведи мосты с деревней!
Деревня! Хочешь ли ты и дальше получать копейки за свой тяжкий труд? Если нет, прорывайся в город, к потребителю. Серп и молот — изначально не так уж плохо было придумано. Жаль, что между ними вклинилось мафиозно-чиновничье свиное рыло...
Александр Никитин
НОВАЯ ГАЗЕТА 13.11.2009
ПИСЬМО ПОЛУТОРОГОДИЧНОЙ ДАВНОСТИ.
РУССКОЕ РАНЧО?
Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
С большой надеждой посылаем Вам статью, где выражены чаяния 42 миллионов "дачников" - одной из двух крупных категорий массовых землепользователей. В принципе, все сказанное в статье, относится и ко второй категории - крестьянам -"пайщикам". Полноправными собственниками своих паев они также не стали, а землю у них отбирают еще агрессивнее, чем у горожан. Их у нас 11,8 миллиона.
Настоящая "амнистия" народного землепользования у нас так и не состоялась. Считаем, что нужен специальный Президентский Указ по этому вопросу. Это даст мощный дополнительный толчок нацпроекту АПК и позволит закрепить труженика-собственника на земле российской.
Искренне поддерживаем Вас как кандидата в президенты РФ и надеемся, что Вы не оставите без внимания эту крайне острую проблему землепользователей.
А.Никитин, председатель Союза землепользователей "Наша земля".
С.Шугаев, заместитель председателя межрегионального общественного движения "Крестьянский фронт".
В России примерно 42 миллиона семей имеют небольшие участки земли: сады, огороды, усадьбы, дачи... Для страны это 60% сельхозпродукции и второй жилищный фонд, не стоящий казне ни копейки. Для каждого владельца - сами знаете что: полжизни! Подчас последний ресурс выживания.
ПРОДАЛИ ВМЕСТЕ С ХОЗЯИНОМ
Виталий Александрович Капытцев - один из таких "фазендейро". У него родительский дом, где он прожил всю жизнь, ничем не провинившись перед обществом. Сейчас его оттуда выгоняют, причем три суда - вплоть до Верховного - признали эту акцию законной. В 1938 году его отец получил от своего "Мосдачтреста" дом и участок в поселке Сходня. Отсюда он ушел на фронт, сюда вернулся инвалидом, женился, посадил сад и вырастил сына. Как все, тот подал заявление на приватизацию дома и участка. Ему отказали, суды отказ подтвердили: "У вас не квартира, а казенная дача". Заметим, что в то же самое время Мещанский суд Москвы поддержал такой же иск Полины Костиной к тому же тресту: "Вы жили, платили квартплату, значит, у вас квартира, а не казенная дача". (Пословица о законе и дышле, видимо, и сейчас актуальна...)
Тем временем глава треста Пейсахсон продал дом и сад некой фирме - под застройку. Вместе с хозяином. Эту феодальную сделку сотрудник Московской областной регистрационной палаты Завьялов скрепил резолюцией: "Обременения права не зарегистрированы". Капытцев - не "обременение". Он просто новый бомж. И пусть радуется, что строители уронили на его дом только дерево, а не панель, как на дом соседа Скулкина, которому тоже повезло: в это время был в гостях...
Я утверждаю: это может случиться с каждым из 42 миллионов. В том числе и с вами лично, читатель. Потому что вы до сих пор не узаконены до конца как собственник земли и жилья. Таких счастливчиков по стране сегодня всего 238 тысяч. Они имеют новое, розовое, свидетельство от Регистрационной палаты. А вы - в лучшем случае - старое голубое свидетельство от какого-нибудь сельсовета. Ничего вы с ним не можете: ни продать, ни передать по наследству, ни кредит под землю и дом получить. И спихнуть вас могут в любой момент, когда того пожелает правящая нами банда мздоимцев.
Земля в России обретает цену. На массовую, народную, мелкую собственность в России объявлена настоящая охота. Взяточник - чиновник вкупе с земельным вором - "рейдером" - так и норовят оттяпать ваши кровные сотки. Все в ход идет: подделки бумаг, погромы, поджоги (в знаменитом Южном Бутове через двор - пепелище...). Но прежде всего надо выпихнуть вас из законного поля, лишить землепользователя права собственности на землю. Нет собственности - нет положенной по закону компенсации, а она весьма солидна: равноценный участок земли или его рыночная цена, которая была до принятия решения о застройке и сносе. Впрочем, большинству частников это не светит. Их удел - наследство социализма. Каша из центральных и местных, устаревших и самодеятельных законов и инструкций. Все для удобства чиновника и друга его - "инвестора"...
В послании 2005 года президент пытался разрубить этот гордиев узел. Он предложил "легализовать" эту массу людей. Без волокиты и поборов отдать им в собственность - юридическую - то, чем они владеют фактически: землю и строения. Подчеркнул: это позволит брать кредиты под залог узаконенной собственности. То есть горожанин сможет построить за городом нормальный благоустроенный дом. Вторую квартиру, где не только летом жить можно. "Ранчо" - как у американцев. А крестьянин - еще и ферму нормальную вместо хлева.
Первый вице-премьер Дмитрий Медведев, отвечающий за нацпроекты по жилью и селу, получает миллионы партнеров, кровно заинтересованных в конечном результате, а не в скупке земли для спекуляции.
АМНИСТИЯ - ДАЧНАЯ ИЛИ НЕУДАЧНАЯ?
Этот добрый замысел бюрократия - местная и центральная, исполнительная и законодательная - испохабила и обкорнала. На кого, скажем, работала Госдума, создавая по приказу президента закон о "дачной амнистии"? На избирателя с его садом-огородом или на банкира Бойко, захапавшего в Подмосковье тысячи гектаров? Не только крестьяне-пайщики им ограблены, но и 1600 дачников-садоводов, бравших у совхозов землю в аренду на 49 лет.
Вроде ясно сказано: легализовать всех. Депутаты Шаккум, Крашенинников и другие поправочку суют в закон: всех, кроме арендаторов. За этим так и читается: "Они же знали, что им дают землю временно, какого еще рожна им надо?" В результате 7 миллионов семей взяли и вышибли из амнистии. Как будто не знали думцы, как эти семьи попали в арендаторы. Они бы и рады взять насовсем, да им никто не давал, по 30 лет продлевая аренду ежегодно и запрещая строить даже сортиры. Кстати, по обновленному Гражданскому кодексу (ст. 234) все землепользователи-"многолетники" (и арендаторы тоже!) имеют право приватизировать землю и строения. Но для Думы, видимо, ГК не указ...
О кадастровом плане, для создания которого дачник должен вызывать квалифицированных геодезистов и платить им 7000-10000 за обмер сто раз обмеренного участка, уже писано-переписано. Надо лишь добавить, что эта процедура Михаила Мишустина, начальника "Роснедвижимости", всю "дачную амнистию" заблокировала. Ну не хотят или не могут граждане платить две-три пенсии за работу, которая, во-первых, бессмысленна (размер участка есть в старых планах и документах), и, во-вторых, это труд за дядю: кадастровые обмеры должен был проводить тот же Мишустин. Он, кстати, громадные деньги за рубежом взаймы брал на "кадастризацию". Так что за его паразитство мы дважды заплатим - как дачники и как налогоплательщики...
О результате конфузливо докладывал президенту куратор "дачной амнистии" министр юстиции Владимир Устинов: мол, извините, не идет она никак, штаты бы надо добавить - регистраторов и кадастризаторов...
Сами граждане верят и надеются, что все обойдется и без оформления, что судьба Капытцева их минует и при старых документах. В митингах других - уже сгоняемых и уплотняемых - не участвуют. За депутатов и партии, облегчающие взяточникам и ворам этот сгон, дружно голосуют. "Ходит птичка весело по тропинке бедствий"... Как вы думаете, для чего в городскую черту включают в Подмосковье целые районы? Не для того ли, чтобы легче отбирать сады-огороды? Чем Химки или Домодедово хуже Москвы с ее "городским" бесцеремонным обращением с частником на земле?
А еще готовится закон о резервировании земли под застройку. Теперь будут сносить не "в исключительных случаях", а когда захотят, и не только в государственных целях, но и в муниципальных. Развязали руки чиновникам и рейдерам. Если вас пока не снесли, значит, резервируют. Как гуся к Пасхе...
МОСКВА ШАГАЕТ ВПЕРЕДИ
Сгон людей с земли возглавляет столица. Южное Бутово - цветочки. На землях, прихваченных Москвой, 37 садовых товариществ, уйма деревень и поселков. Так что основное избиение младенцев еще впереди. Товариществам "Огородник" и "Речник" - обоим по полвека - уже дороги перекрыли в свои дома. Воду и свет обрезали. Остальным упорно отказывают в приватизации. Что нам федеральные законы - мы тут хозяева!
Товариществу "Карьер", что в Молжаниновском анклаве Москвы, начальник управления "ТОРС" В. Синицын отказал в кадастровом номере: "Он уже выдан "Финанстехнопромкомплекту, и валите отсюда". Не поленились - копнули. Так и есть - с коттеджами кто-то мылится... 30 лет назад рабочим вредных цехов химкинских заводов дали этот карьер, носилками они землю сюда таскали...
"Восход" возле Куркина 25 лет назад плюхался по пояс в трясине - сад создавал. Теперь он без устали судится за землю с московским начальством. Говорят, в бывшем болоте бабочки какие-то небывалые - парк под них делать будут. Копни - непременно будет гольф-поле или мини-Куршевель...
На все претензии у властей один ответ: Москве надо строиться. А жить ей не надо? Ведь дышать уже нечем на многих улицах - зачем же сковыривать кислородные острова? И сколько можно стаскивать в элитное жилье богатых со всего СНГ, а в подвалы и бытовки - бедных для строительства этого жилья? На сколько миллионов людей и машин должна разбухнуть Москва, чтобы строительные воротилы и их партнеры - чиновники накушались наконец?
Плохой пример перенимает провинция - вопли о сносе и оттуда начинают долетать. Это продолжение "прихватизации". Крали заводы - крадут землю. Богатые - у бедных.
Мы наслышаны, что Дмитрий Медведев - горячий сторонник строительства доступного односемейного загородного жилья. Почему бы ему не взять под защиту будущих партнеров? Не включить в нацпроекты по жилью и селу миллионы частников на земле? Самое главное: сделать их собственниками. Тогда, получив кредиты и поддержку власти, большинство обязательно будет строиться. Меньшинство же продаст участки по достойной цене строящимся. И всем будет хорошо. Кроме взяточников и воров...
www.nasledie.ru 11.01.2008
Добавить комментарий