1533

   После воскресного завтрака мы уже собирались домой, но не забыв про обещанное, «на дорожку» попросили рассказать последнюю историю. Феодоровна не заставляла себя долго упрашивать, начав как обычно с туманной сентенции: «околицей к ночи, а прямо – к свету, но ближняя хаянка лучше дальней хваленки».

    ВЕДЬМА ПРИВОРОТНАЯ
  Когда и как продала чертякам свою душу Гаафа никому не ведомо. Разве что еще году в 1632 из Литвы дошли вести, что какая-то девка по имени Гаафа наговаривает на хмель, чтобы навести моровое поветрие. Тотчас, под страхом смертной казни, тот хмель запретили покупать. Но то давно было.

   В мои времена (во времена Феодоровны) неподалеку от Бревново жила-поживала эта безобразная старуха с костлявыми руками и синим носом. Была у неё счастливая рука и многие к ней захаживали. Не проходили мимо ни удалые молодцы, ни ревнивые жены, ни обманутые мужья. Да и какое наболевшее сердце не напоится целебным, когда слышит, что тоска уйдет прочь ни в пенье, ни в коренья, ни в грязи топучи, ни в ключи кипучи, а в разлучницу или в разлюбившего, или в обманувшего.

   Конечно, чтобы запирать на замок чужие сердца, надобно иметь наговорные коренья, волосы любимого, клочек его одежды, которыми она снабжала занемогших любовной немочью. А для присухи девиц давала вынашивать под левой мышкой баранки или конфекты, снабженные наговорами, в которых и заключалась тайная сила.

 - От соседей нет мне промытой воды, - пожаловалась ей одна девушка, служившая у богатого купца в Сергиеве: обещал взять замуж, да и обманул.
- Принеси мне лоскут от его рубахи, - обнадежила её Гаафа. - Я отдам церковному сторожу, чтобы он, как станет звонить, навязал на веревку этот клок, тогда купец от тоски не будет знать, куда деться, и сам к тебе придет. Ты еще посмеешься: я, мол, не звала тебя, зачем пришел?...
Так и случилось. Или полюбил мужик чужую бабу. Пришла жена к Гаафе, а та сказала:
- Пригляди двор, где петухи дерутся. Возьми на том месте горстку земельки и посыпь на постель твоей разлучницы. Повздорит она с твоим мужем, и опять полюбит он свой «закон».

   И это получилось, и другие привороты задавались. Но нашла коса на камень. Себе помочь Гаафа не смогла. Да и была у меня на неё рассердка.

   КОЛДОВСКАЯ ЛЮБОВЬ
  Нужда – мать роскоши. Взыграло у старухи девичье, и задумала приворожить красивого да статного паренька Ерёмку. Об ту пору работал он при царьдарском приюте, где на летних вакациях жили детишки Александро-Мариинского дома призрения.

   Поначалу подкладывала Гаафа ему под сани голик, чтобы на других не заглядывался, волосы его сжигала, чтоб ходил как потерянный, или поддевку али тулуп кровью пачкала, чтобы её полюбил. Ерёмка только посмеивался, всерьез не принимал. А та пуще разгоралася.

   А прижилась в том приюте девица Лизавета. Родители её издалека пришли в Лавру богомольцами, да преставились. Даром, что говорят, мол, калика паленица порчи не боится.
Словом, взяли малую девицу на кошт.

   Об ту весну, про которую сказываю, стал Еремка на поспелочку заглядываться, да с нею заговаривать. Залюбилась она ему. Лиза была девушка богобоязненная и высоконравная, но тоже стала его примечать.
Потом случилась июльская ночь, когда гром гремел не переставая, и молнии сверкали так, что было светло как днем. Кажется, слышал приютский приставник чей-то крик, выглядывал: никого не высмотрел. Да и кого бы он увидел в такое ненастье?

   Когда небо посветлело и гроза стихла, слышал караульщик вроде бы чьи-то стоны. Утром пошел вокруг, глядит: что-то белеется в ельнике, за могилками. Там караульщик и нашел Лизавету. Смотрит, она уже не дышит. В лице ни кровиночки, следов злодеяний не видно. Сбежались сестры да уже не поможешь.

А Ерёмка сделался как безумный, только и твердил: «Лиза, Лизанька». И посадили парнишечку под замок.
Приехал исправник, провел дознание, ничего не дознался. Однако нашли записку в её вещах, мол, давай повстречаемся, как солнце зайдет. Ерёмка вины не признавал, говорил, что записку не писал, но куда тут денешься, если подписано «Ерёмка».

Пока суд да дело, солнце пошло на заход. Не хотели мужики на ночь глядя ехать, да исправник настоял. И повезли «убойника» в уезд.

   На следующее утро прибегает живовидец,  Ерёмкин дружок Николаша, и бормотаво лопочет, как повезли Ерёмку и побежал он за служивыми. Когда стемнело, «экспедиция» до Вифанки добралась. Тут страшное и приключилось.

   Объявилась перед телегой безобразная старуха. Завыла, запричитала, бесовские речи повела. Так все и попадали навалкой. Николаша в отдалении держался, поэтому сохранился: очертил себя кругом, заговорился «Чур меня!» Тем временем старуха подобралась к Ерёмке.
- Люби меня, Еремушко, - шепчет. – Никому тебя не отдам.
И глаза её разгорались сатанинским огнем…

   Дальше Николаша не помнит ничего, потому как перепугался до полусмерти. На рассвете очнулся в незнакомом божелесье. Тут в Лавре во вся тяжкая вдарили, побежал Николаша на звон, а вышел аккурат к Ситникам. Как он в супротивной стороне очутился, ему не ведомо.

   КОСТОЧКИ-СЧАСТЛИВКИ
   По счастью, мужики служивые с исправником остались живы, здоровы и веселы, если не считать того, что Еремка сбежал по дороге. Как это случилось, они не помнили.
   И Гаафа куда-то запропастилась. В её избушке лесной приставы нашли только шкурки кошек черных да лягушные скелетики. Из кошек Гаафа вываривала «косточку-невидимку». Кто ей владеет, делается невидимым. Из квакуш добывала «крючок и вилочку».

   Эти ведьмаческие сокровища, служат, как объяснила Феодоровна, для приворотов и отворотов. Её тогда пригласил следователь в качестве эксперта.
   Крючком задевают или незаметно цепляют на платье того, кого желают привлечь к себе. Вилочкой отталкивают от себя, если кто успеет надоесть или совсем опостылит.
   Нашли вокруг разоренные муравейники. В них Гаафа сажала лягушек, чтобы добыть «крючок и вилочку».
Но полицейских больше интересовало, почему такие странные следы: все ведут только к муравейникам, и лишь один в чащу уходит. Там мертвую Гаафу и нашли. Всю ломанную-переломанную, «будто черти на ней горох молотили».

   Евлалия объяснила полицейским, что для получения  приворотных косточек надобно двенадцать ночей кряду ходить к муравейнику и обходить его молча три раза. Только на тринадцатую ночь в руки достаются «косточки-счастливки». При этом непременно следует от муравьиных куч уходить задом наперед, чтобы леший не смог догнать или выследить.

   Возможно, в последний раз отправившись к муравейнику, Гаафа забылась или размечталась о ком-то, и нашел шайтан на гайтан. Так ли иначе ли, но пошла она из леса передом. Это стоило ей жизни.

   Николашу таскали в околоток, да ничего, кроме того, что уже рассказал, не вызнали.
   Отчего Лизонька умерла, тоже не дознались. То ли сердечный разрыв, то ли еще с какого перепуга.
Про Еремку никто больше не слыхал. Также как никто не знал, что неграмотный он.

   - Ко мне прибегал, - обмолвилась Феодоровна. - Просил записку написать или Лизкин ответ прочитать. Но я о том никому не сказывала.
   Так закончила Евлалия Феодоровна свою сказку, и мы отправились своей дорогой.

   Уже дома, когда записывал набело историю Гаафы, вдруг пришло в голову, что роль Евлалии в этой истории, возможно, не ограничивалась рассказанным. Показалось даже, что в треугольнике: Лиза – Ерёмка – Гаафа вместо старой колдуньи легче представляется молодая ведунья по прозванию Феодоровна. Но это уже досужие домыслы.
   Кто сегодня разберет, где в этих сказках естество, а где колдовство?

   СЛОВНИК ЧИСТЫХ И НЕЧИСТЫХ. НЕОБХОДИМЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К СЕДЬМЫМ СКАЗКАМ

   ВО ВСЯ ТЯЖКАЯ - благовест в большой колокол, звон во все колокола. Большие колокола в древней Руси назывались «тяжкая». Характер колокольного звона, то есть, когда и в какие колокола следовало звонить, определялся церковным уставом - «Типиконом». 
   А в народе почему-то пошло выражение «пуститься во вся тяжкие», что означало вести себя, не считаясь ни с какими нормами общественного поведения.
   («Сашета пустилась между тем, как говорится, во вся тяжкая — и уж не то чтобы, как прежде, в свободное время чайком позабавиться, нынче она норовит в укромном местечке насчет перцовки пройтись». «Типы и сцены сельской ярмарки», А. И. Левитов»).
   Судя по всему, необъяснимый случай на Вифанке, произошел во время большого церковного праздника, когда в Лавре зазвонили во все колокола. Оттого, а может потому, Николаша и нашел дорогу домой после колдовского наваждения.

   ГОЛИК – веник из сухих прутьев. В этой сказке, вероятно, заговоренный Гаафой. Или кем-то еще.

   КАЛИКА ПАЛЕНИЦА - (согласно «Словарю живого великорусского языка» Владимира Даля) - порчи не боится. То есть, первое слово означает: странник, паломник, калечный, калекий, увечный.
   Многие ищут этимологические корни второго слова в южно-русской (украинской) ПАЛЯНИЦЕ – хлебе, подразумевая попрошайнические наклонности странников. Но ПАЛЕНИЦА (на старорусском) - богатырь, наездник, товарищ, искатель приключений, прошедший огонь, воду и прочие трубы.
   Другими словами, это выражение означает, что человек, несмотря на свои физические недостатки, многое пережил и может за себя постоять.
   (Ср. «Зашол он во светлу гридню, молитса Спасу Пречистому, бил челом князю Владимеру, Опраксеи – королевичне, всем могучим богатырям и паленицам преудалым»
Или: «Билъ челомъ Илья (Муромец – прим. А.С), каликъ поздравствовалъ: «И со всею паленицею удалою»).

   ПОСПЕЛОЧКА – девушка психологически и физиологически готовая к замужеству. («Юродивый: Кака-така красота-поспелочка к нам упала?  Валя Дудинова: Пусти. Я Валя Дудинова!»)

   УБОЙНИК – убийца, убойца, человек, лишивший или лишающий жизни другого человека.
   Еще у Нестора-летописца встречаем упоминание о послании (одном из многих) Святого Феодосия Печорского Великому князю Святославу: «Глас крови брата твоего вопиеть на тя к Богу, яко Авелева на Каина!».
   Далее Феодосий вспоминает других «древних гонителей», «убойников» и «братоненавидников». Послание это так сильно разгневало князя, что он «яко лев рикнув на праведнааго и удари тою («епистолией») о землю».
   Это уже потом Святослав увидел «столп огнен до небесе» и всё такое и проникся, но сколько их было еще на Руси подобных Святославов…
   Убийство, то есть, акт лишения человека жизни является полной противоположностью акту любви, дарующей жизнь новому человеку.
   (Ср. «Убивец!» Ф.М. Достоевский и, например, «Я вас любил…» А.С Пушкин).

   ЧУР МЕНЯ! – См. примечания к предыдущей сказке.
   А.С.

 

Поделиться:

Добавить комментарий

Текст комментария: