1966

   10 марта 1940 года умер Михаил Булгаков.
   О нём много написано в инете. Автор "Мастера и Маргариты" вошёл в историю не литературы даже, а России. Читающей...

   Одна из его первых публикаций:

   ГРЯДУЩИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ
   Теперь, когда наша несчастная Родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую ее загнала «великая социальная революция», у многих из нас всё чаще начинает являться одна и та же мысль.
Эта мысль настойчивая.
Она — темная, мрачная, встает в сознании и властно требует ответа.
Она проста: а что же будет с нами дальше.

   На Западе кончилась великая война великих народов. Теперь они зализывают свои раны. Конечно, они поправятся, очень скоро поправятся.
   И всем, у кого наконец прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду, что наша злостная болезнь перекинется на Запад и поразит его, станет ясен тот мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные  страны  на  невиданную  еще высоту мирного могущества.

   А мы? Мы опоздаем...

   Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же наконец мы догоним их, и догоним ли вообще? Ибо мы наказаны. Нам немыслимо сейчас созидать. Перед нами тяжкая задача — завоевать, отнять свою собственную землю.

   Расплата началась. Герои-добровольцы рвут из рук Троцкого пядь за пядью русскую землю.  И все, все — и они, бестрепетно совершающие свой долг, и те, кто жмется сейчас по тыловым городам юга, в горьком заблуждении полагающие, что дело спасения страны обойдется без них, все ждут страстно освобождения страны.

   И её освободят. Ибо нет страны, которая не имела бы героев, и преступно думать, что Родина умерла.
  Но придется много драться, много пролить крови, потому что, пока за зловещей, фигурой Троцкого еще топчутся с оружием в руках одураченные им безумцы, жизни не будет, а будет смертная борьба.
   Нужно драться.

   И вот, пока там, на Западе, будут стучать машины созидания, у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы.
   Безумство двух последних лет толкнуло нас на страшный путь, и нам нет остановки, нет передышки. Мы начали пить чашу наказания, и выпьем ее до конца.

   Там, на Западе, будут сверкать бесчисленные электрические огни, летчики будут сверлить покорённый воздух, там будут строить, исследовать, печатать, учиться...

   А мы... Мы будем драться.
  Ибо нет никакой силы, которая могла бы изменить это. Мы будем завоевывать собственные столицы. И мы завоюем их.

   Англичане, помня, как мы покрывали поля кровавой росой, били Германию, оттаскивая её от Парижа, дадут нам в долг еще шинелей и ботинок, чтобы мы могли скорее добраться до Москвы. И мы доберёмся.
   Негодяи и безумцы будут изгнаны, рассеяны, уничтожены.
   И война кончится. Тогда страна, окровавленная, разрушенная, начнет вставать... Медленно, тяжело вставать.

   Те, кто жалуется на «усталость», увы, разочаруются. Ибо им придется «устать» еще больше...
   Нужно будет платить за прошлое неимоверным трудом, суровой бедностью жизни. Платить и в переносном, и в буквальном смысле слова.

   Платить за безумие мартовских дней, за безумие дней октябрьских, за самостийных изменников, за развращение рабочих, за Брест, за безумное пользование станками для печатания денег... за всё!
   Кто увидит эти светлые дни? Мы? О нет! Наши дети, быть может, а быть может, и внуки, ибо размах истории широк, и десятилетия она так же легко «читает», как и отдельные годы.

   И мы, представители неудачливого поколения, умирая еще в чине жалких банкротов, вынуждены будем сказать нашим детям:
   — Платите, платите честно и вечно помните социальную революцию!

   Михаил Булгаков
   Газета «ГРОЗНЫЙ» (Владикавказ) 13 (26) ноября 1919 года.

   А это - из дневника Елены Булгаковой за 1940 год:
   1 марта. Утром - встреча, обнял крепко, говорил так нежно, счастливо, как прежде до болезни, когда расставались хоть ненадолго. Потом (после припадка): умереть, умереть... (пауза)... но смерть всё-таки страшна... впрочем, я надеюсь, что (пауза)... сегодня последний, нет предпоследний день...

   8 марта. «О, мое золото!» (В минуту страшных болей - с силой). Потом раздельно и с трудом разжимая рот: го-луб-ка... ми-ла-я. Записала, когда заснул, что запомнила. «Пойди ко мне, я поцелую тебя и перекрещу на всякий случай... Ты была моей женой, самой лучшей, незаменимой, очаровательной... Когда я слышал стук твоих каблучков... Ты была самой лучшей женщиной в мире. Божество мое, мое счастье, моя радость. Я люблю тебя! И если мне суждено будет еще жить, я буду любить тебя всю мою жизнь. Королевушка моя, моя царица, звезда моя, сиявшая мне всегда в моей земной жизни! Ты любила мои вещи, я писал их для тебя... Я люблю тебя, я обожаю тебя! Любовь моя, моя жена, жизнь моя!» До этого: «Любила ли ты меня? И потом, скажи мне, моя подруга, моя верная подруга...»

   10 марта. 16.39. Миша умер.

Поделиться:

Добавить комментарий

Текст комментария:

Последние материалы